Я встретила Эндрю, когда мы путешествовали несколько лет назад. У него был пуэрториканский загар и светлые волосы пляжного завсегдатая. Он глубоко разочаровал меня, рассказав, что его бывшая девушка ждет от него ребенка, и я тихо ненавидела тот плод, который лишил меня шансов на летнюю романтику. В итоге Эндрю покинул нас посреди тура, чтобы встретить своего сына в этом мире. Он уехал в Нэшвиль, где жил в вечном безденежье и по колени в детском дерьме. В итоге он поступил, как поступает любой отчаянный двадцатилетний человек: открыл сайт объявлений Craigslist и успешно прошел конкурс на самую непопулярную профессию на свете. Он — сборщик трупов.
Когда он не в нагрудничке для кормления ребенка, Эндрю соскребает выделения человеческого тела со своего готического плаща. Он мимоходом видел фиолетовые яйца вашего дедушки. В следующий раз, когда захочется пожаловаться на свою работу, прекратите ныть и порадуйтесь, что вы трудитесь не у Мрачного Жнеца.
Вайс: Так как официально называется твоя работа?
Эндрю: Я не знаю, так что придумал свое: «Укротитель трупов». Наверное, на самом деле что-то наподобие «сборщик тел» или «транспортировщик».
— Как ты оказался в этом смертельном бизнесе?
— Ну, я искал работу в Нэшвилле около года, и ничего не предвиделось — все объявления были бесперспективными и совершенно ужасными. Сосед по комнате, Дэйв однажды увидел объявление — «Компании требуются помощники для сбора тел и сухопутной транспортировки в близлежащие похоронные агентства» и показал мне. Я ответил: «Ну что ж, мне придется взяться за это, ведь мне очень нужны деньги». Так что я отправил e-mail тому парню, он позвонил и встретился со мной в кафе Старбакс.
— И вы сразу начали работать?
— Ага, в то же воскресенье мне была назначена встреча в похоронном бюро в 10 утра, но я пришел в 9:55, потому что я такой замечательный. Начальник сказал: «У меня три вызова на дом, так что запрыгивай и учись по ходу дела». Я, типа, нервничал, потому что, сами понимаете, я, как любой нормальный человек, видел мертвые тела только на похоронах. У нас в тот раз было три вызова подряд, что бывает редко. Во втором доме парень лежал на полу, и с ним был только полицейский и какой-то родственник. Офицер сказал, что тело пролежало дня три или около того. Оно было уже разных цветов и ужасно пахло. Мужчина был где-то 63-х лет, он жил один, и повсюду лежала порнушка. Повезло, что он был одет. Я так думаю.
— Думаю, что «умер один на куче порнухи» вырезали из некролога. Как выглядит твое рабочее расписание?
— Я работаю 12-часовыми сменами, с 5 утра до 5 вечера и наоборот. Я жду вызова, так что могу заниматься чем угодно: слоняюсь по дому, играю в онлайн-Монополию, хожу на шоу. Чем угодно.
— Онлайн-Монополия? А когда-нибудь вызывали в более неожиданные моменты?
— Ага! Я был на шоу Edward Sharpe and the Magnetic Zeroes в Grimey’s Record Store. Телефон начал звонить, когда я уже почти пробрался, и это было ужасно не к месту. Пришлось пробраться сквозь толпу, записать данные, а потом я зашел в магазин, чтобы послушать еще одну песню. В итоге пришлось в панике нестись изо всех сил, чтобы за час добраться до нужного места. Сперва надо заехать в бюро за машиной — катафалк, грузовой микроавтобус или минивэн. Если едешь в частный дом, то нужен катафалк, в любое другое место — минивэн. Микроавтобус — для дальних поездок. Дальние вызовы — самые лучшие, просто включаешь iPod, болтаешь по телефону. Я даже Джастиса брал с собой в Ноксвилль.
— Ты брал двухлетнего ребенка в поездку за трупом? Это звучит нереально.
— Босс позвонил мне во вторник (а я провожу с сыном вторники) и сказал: «У нас есть вызов в Ноксвилле, можешь и Джастиса захватить», и я ответил: «Нет, это же поездка в семь часов». Но потом подумал, ну понимаете, деньги и вправду нужны, у меня есть портативный DVD-плеер, а Джастис без ума от машин и долгих поездок. Так что я решился. Сложил полную сумку пеленок, памперсов и дисков. Сынишка смотрел Elf и умирал со смеху, сидя рядом со мной. Когда мы доехали до похоронного дома, я положил тело в багажник так, что сын ничего не видел. Он до сих пор ничего не знает, а мне не терпится ему рассказать всю историю, когда вырастет. Я сделал несколько фотографий и видео. О таком я бы не соврал, не думайте.
— Верю. А что ты накачал в свой смертельный плейлист для айпода?
— Для дальних поездок лучше всего подходят Arcade Fire. А, у меня есть отличный милый похоронный микс. Сначала играет та песня Culture Reject, которая заканчивается строчкой: «Кто, на хрен, любит Нью-Йорк?» Это — первый трек, который я ставлю. Потом идут Dawes, Midlake, The Dodos, Fleet Foxes — вы бы слышали, как эти мурлычущие песни отражаются эхом от столов для бальзамирования... Если я начну собственный бизнес, клиенты смогут выбирать музыку, которую их покойные хотели бы слышать на пути к похоронному бюро. Вот я бы захотел какую-нибудь веселую музыку послушать, а Nickelback мне не нужен.
— Вполне разумно. Поделишься еще чем-нибудь безумным из последних приключений?
— Вчера я забирал кого-то, кто спрыгнул с крыши госпиталя, и от тела не так уж много осталось. О, еще в морге был двухлетний ребенок, и это очень сильно меня тронуло, потому что Джастису исполнится два на следующей неделе. Ребенок был в бассейне, за ним приглядывала бабушка, а у той случился то ли инфаркт, то ли инсульт, то ли приступ... в общем, маленький мальчик утонул. Я узнал, что она тоже умерла, но в реанимации. А еще сегодня сорокалетний мужик оказался заперт в собственном доме во время пожара, 70% тела обуглилось. Особенно ужасно выглядели руки. Вместо них было что-то похожее на хот-доги, забытые в микроволновке и сгоревшие там.
— Меня сейчас вырвет. А ты не боишься что-нибудь подхватить?
— Да, всегда настороже. Много историй о людях, которые заразились СПИДом и гепатитом, прикоснувшись к мертвым телам. Если ты неосторожен, или не моешь руки так часто, как положено, или какие-нибудь биологические жидкости попадут на открытую рану — это может стать действительно опасным. Недавно я узнал, что вирусы HIV активны три часа после смерти больного. Была одна сотрудница, которая заболела и ушла с работы. Я не видел ее пару недель, а потом узнал, что у нее гепатит. Каждый раз, когда получаешь упакованное тело со спорами, надо быть очень осторожным. Но мне в любом случае приходится проверять мешок, потому что мне надо все задокументировать. Например, если у трупа ножевое ранение в живот, или человек повесился.
— Ну а кроме инфицированных коллег, с кем еще страшным приходится работать?
— Был один парень, которого я встретил в очереди в Buffalo Wild Wings. Там проходила акция, по которой первые сто человек получают Buffalo Wings бесплатно целый год. Я был в своем плаще, и он спросил меня, не работаю ли я в похоронном бюро или типа того. Мы разговорились, и он выложил все о бизнесе в Аризоне. Я дал ему номер босса, в конце концов его наняли. Но закончилось все плохо — однажды ночью его поймали в здании за проделкой, которая впечатлила директора.
— Что такое?
— Он рассказывал, что был в хорошем настроении и решил сплясать джигу, проходя мимо гроба. Директор открыл дверь, увидел жуткий танец парня и вышел из себя. Наверное, все выглядело так, как будто тот делал что-то жуткое. Как бы то ни было, директор позвонил боссу, и парню пришлось объясняться.
— Ну а что ваши друзья думают об этой работе?
— Им она кажется странной. Многим не нравится, что обязательно надо брить бороду. Но я зазвал своего друга Джейсона — он работал в Dell, но не складывалось. Теперь мы напарники. Джейсон, например, звонит мне и говорит: «эй, у нас гнилушка», то есть разлагающееся тело. От таких обычно мало что уже осталось, такие трупы ярко-зеленые и пахнут невообразимо отвратительно.
— А поярче описать сможешь?
— Ну, однажды Джейсон подъехал, открыл машину, расстегнул мешок, а тело там выглядело точь-в-точь как черепашка Ниндзя. Пахло как от тухлых яиц или испорченных моллюсков.
— Удается справиться с запахом? Или ты и пахнешь, как сама Смерть?
— Я точно не могу знать, я один из тех детишек, которые на занятиях по физкультуре и не догадывались, как от них несет. Я отношу свои костюмы в химчистку каждые два месяца. Кстати, мой нынешний костюм просто шикарный! Этот черный костюм от Goodwill мне просто идеально подходит, а брюки – от Target. Все просто классное, идеально сидит, я выгляжу просто на миллион долларов.
— Да и вправду круто. Наверное, тебя бесит, когда вонючий труп пачкает твои брюки Target?
— Случается. Руки надо держать в чистоте.
— А трупы голые?
— Ага. Иногда их раздевают в госпитале или морге, так что я просто делаю осмотр. Каждый раз, когда открываю мешок, я зажмуриваю глаза и задерживаю дыхание. Стараюсь не смотреть посередине. Я сам вывел это правило: открывать глаза вовремя.
— Когда-нибудь удивляло увиденное?
— Ты о гермафродитах и типа того?
— Ну, ты же когда-нибудь подглядывал?
— Я что, извращенец? Я не смотрю! Это не мое дело, так что и разглядывать мне трупы незачем. Конечно, пару раз случайно взгляд падал, все там нормально, только, ну вы понимаете, куда меньше обычного.
— А ты не боишься, что они откроют глаза и зашепчут: Эндрю-ю-ю-ю?
— Вы и представить не можете, как я этого боялся. Господи, когда я ехал за рулем, поначалу я сжимался в комок от одной мысли: вдруг я увижу их головы в зеркале заднего вида? Или что будет, если они начнут шуршать? Вдруг они еще не умерли и начнут беситься, ничего не понимая, ведь их привязывают к носилкам тканью.
— Я читала, что процесс бальзамирования ужасно выглядит. Тебе приходится заниматься всем этим кромсанием и сушкой?
— Нет, это для работников морга, но мне еще придется с этим столкнуться. Я не люблю смотреть на бальзамирование из-за всех этих металлических инструментов, которые они втыкают в желудок, а потом вытаскивают ими все органы, чтобы не было лишней жидкости в теле. Это отвратительно. Самое скверное – это получить тело, над которым было проведено вскрытие. Аутопсия – это когда вскрывают грудную клетку, вытаскивают каждый орган по очереди и берут пробы. Потом берется пластиковый мешок, в него складывают все органы и швыряют на место внутренностей. А потом зашивают тело. Еще чуть выше бровей срезается верхушка головы, так что череп становится как миска, и так берутся образцы мозга. Оставшаяся кожа болтается на голове, как флажок. Лицо натягивают обратно, чтобы выглядело нормально, но не пришивают. Затем работник морга вычистит верхушку черепа, прополощет в раковине и приклеит обратно. Когда я в первый раз увидел такое лицо у трупа, это выглядело дьявольски. Как что-то, чего никто не должен видеть. Иногда, если рабочие устают от бальзамирования и уже подходит конец рабочего дня, они бросают череп в раковине, чтобы попугать таких сотрудников, как я.
— Ясно, а как проходит кремация? Тебе не приходится их там переворачивать?
— О, поверь, комната кремации – это самое ужасное. Я видел, как горят тела. Камера открывается четыре-пять раз на минуту-другую, чтобы подвинуть кости и подрегулировать температуру. Самое сумасшедшее – ведро в углу, куда сбрасывают всякие железки. Скобы, шурупы, титановые вставки, имплантаты, которые не горят. Однажды в пепле мы нашли ножницы! У человека были ножницы в теле. Его доктор точно облажался.
— Ты худенький парень, а как справляешься с толстяками?
— Ну, однажды я приехал на вызов и увидел тело парня, который лежал в душе, всюду кровь, а сам он весил килограмм двести. Из-за него пришлось вызывать пожарных, потому что я его никак не мог поднять. Но однажды справился сам! Это была женщина весом под двести килограмм. Выносить ее из больницы мне помогали семь медсестер. А вот с погрузкой в автобус пришлось справляться самому. Я забрался в фургон, затащил ее наполовину, а потом вылез и затолкал тело. Пожалуй, сильнее напрягаться мне никогда не приходилось.
Говоря о полных дамах, однажды у меня был вызов из госпиталя. Я подвез на носилках к автобусу тело женщины весом килограмм в сто. Надо было отойти и открыть дверь, так что я, не задумываясь, оставил носилки на тротуаре, забыв, что мы стоим на холме. Думал, что надо всегда держать носилки в поле зрения. Неожиданно я услышал шум колес и до меня дошло – носилки катятся вниз по склону! Я бежал, как никогда – в полутора метрах от носилок было ограждение и кончался тротуар, у меня была пара секунд, чтобы удержать их. Так что я, как Форрест Гамп, задыхаясь, вцепился в каталку на глазах у всех прохожих за несколько дюймов до бордюра. Идиотский момент. Ну, дальше я обернулся и пошел обратно, никому не глядя в глаза. Это все могло бы плохо закончиться.
— Иисусе. А что с молодыми людьми? Работать с ними должно быть ужасно.
— Я забирал четырехлетнюю девочку, пару новорожденных, 22-летнего самоубийцу и тринадцатилетнего. С ними работать – совершенно другой опыт. Не могу и представить, о чем они думали, что чувствовали. Когда я в первый раз вез тело ребенка, по крайней мере, трижды не мог сдержать слез. Девочка четырех лет легла в больницу за неделю до того и умерла от какой-то неизвестной болезни. Дегенерация нервной системы, что-то такое. Я не лгу и не пытаюсь преувеличить – мне надо было открыть упаковку, чтобы проверить, не осталось ли украшений на теле, и ее кожа была безупречной, словно золотой. Темные длинные волосы, и самое красивое лицо, что я когда-либо видел. И тут меня вдруг накрыла мысль, что этот ребенок успел прожить только четыре года. Я рыдал, пока заполнял бланки. Настолько это все ужасно.
— Звучит адски депрессивно. Какую финальный трек выберешь?
— Это очень хороший вопрос. Заглавную тему из Черепашек Ниндзя.
Текст: Надя Алик, Vice magazine
Фото: Крэг Даниэль Моан
Перевод: Иван Люков
